«Каждому живущему в Петербурге нередко приходится видеть безобразнейшие сцены жестокого обращения с животными. Свидетели подобных сцен почти всегда остаются безучастными зрителями, частию от того, что не сознают себя вправе вмешаться в дело или из опасения выслушать грубость от лица жестоко обращающегося с животным и так как у каждого есть убеждение, что это входит в обязанность полиции, то никто не желает и не может облечься её властью, не быв к тому призванным.— Нам случалось иногда обращать внимание полицейских стражей на происходящий на улице случай истязания животных и большею частью дело оканчивалось или совершенным равнодушием со стороны блюстителя порядка, или бранью, к которой так привык наш простолюдин.— По укоренившемуся обычаю жестокое обращение с животными составляет собою явление совершенно обыкновенное и так как в подобных случаях полиция деятельности своей не проявляет, а частные лица устраняются от вмешательства, не предвидя в том никакой пользы, а потому то и дело видишь на улицах, как извозчик наносит жесточайшие удары кнутом, возжами или палкой по голове или другим чувствительным местам лошади за то, что она от изнурения или усталости выбилась из сил; иногда за то, что она больна и, быв не в состоянии тянут воз или экипаж, падает в изнеможении. Нередко за то, что по гололедица скользят притупившиеся шипы подков и лошадь не в силах сдвинуть с места чрезмерно тяжелый воз. Бьют и за то, что лошадь не в силах тащить саней по голому камню, тогда как клади на этих санях только что под силу тройке.

Не редкость также увидеть в Петербурге несчастных кляч еле живых, надорванных, запаленных, хромых на все ноги с обожженными плечами или гниющими ранами, впряженных в извозчьи экипажи, в особенности дышловые, т. е. кареты и коляски.

Всех этих случаев, возмущающих своим безобразием, не перечтешь. Не раз приходилось нам видеть то, как пьяные извозчики и кучера нещадно били лошадей — просто ради забавы или чтоб погреться на морозе.

Нельзя не упомянуть также о способе перевозки телят и других животных, напичканных кое-как в телегу или сани, и крепко-на-крепко прикрученных веревками. Головы повисшие из повозки болтаются в течении нескольких часов и разумеется, что живой товар этот, перевозимый таким безжалостным образом, сбывается покупателям в полуживом состоянии, а может случиться, что поступает на бойни или шпарни уже дохлым.

Вышеописанные зрелища возмущают сколько же своим безобразием, столько и тем, что повторяясь беспрестанно, чуть не на каждом шагу, остаются не только без последствий для виновных, но даже и без участия полиции в прекращении их. Впрочем, обвинять полицию в равнодушии к описанным сценам было бы несправедливо потому, что у нас нет положительных правил для взыскания за жестокости над животными; к тому же без деятельного пособия публики случаи этих жестокостей не исчезнут, так как они вошли у нас уже в обычай, а против зловредных обычаев действительнейшая мера заключается только в общественном надзоре, действующим не столько карательно, сколько нравственным своим влиянием.

Приняв в основание аксиому, что нарушение порядка и благочиния немыслимо, если все общество при содействии полиции преследует нарушителей (виновных), мы приходим к убеждению, что если по примеру не только иностранных городов, но и некоторых русских, образуется с разрешения Высшего начальства общество, цель которого будет наблюдать в столице за обращением с животными вообще и на улицах и во дворах в особенности, то таковою мерою можно достигнуть самых благих результатов. Пример показанный столицею, возбудил бы подражание и в других городах, а из них может быть пошел бы по селам и деревням. Общество, взяв на себя обязанность блюсти за исполнением правил, которые на сей предмет будут установлены, принесло бы несомненную пользу в обширном деле нравственного образования низших классов народа.

В сих видах мы предлагаем Городскому Обществу мысль нашу к осуществлению, посредством
ходатайства у Высшего Начальства о дозволении учредить Общество для надзора за обращением с животными на улицах, дворах, площадях и прочих местах, допустив к участию всех без изъятия желающих поступить в оное членами.

Составление проекта Устава последует немедленно, если Высшему Начальству угодно будет одобрить мысль в ея основании».